СЕЗОННАЯ И ВОЗРАСТНАЯ ДИНАМИКА НЕМАТОД ЖЕЛУДОЧНО- КИШЕЧНОГО ТРАКТА ЛОШАДЕЙ И ОСЛОВ БУХАРСКОЙ ОБЛАСТИ УЗБЕКИСТАНА
Введение
Животноводство является одной из основных отраслей сельского хозяйства Узбекистана. Одной из экономически значимых групп являются непарнокопытные животные. В Бухарской области у домашних жвачных животных и диких копытных выявлено разнообразие гельминтов, включая зоонозные виды, что свидетельствует о циркуляции паразитов среди различных видов животных региона [1]. Взаимодействие паразитов с хозяевами определяется комплексом экологических связей, в результате чего формируются системы «паразит – хозяин». Их изучение позволяет выявлять закономерности формирования видового состава и структуры гельминтофауны. Исследование таких взаимосвязей имеет значение для понимания особенностей формирования и функционирования эпизоотического и эпидемического процессов в конкретных природно-территориальных условиях.
До настоящего времени гельминтофауна лошадей и ослов Бухарской области оставалась изученной недостаточно. Для данного региона отсутствуют полные сведения о видовом составе гельминтов, включая цестодозы, трематодозы и нематодозы, а также о количественных и качественных характеристиках инвазии. Недостаточно изучены сезонные и возрастные изменения зараженности животных, особенности развития эпизоотического процесса, а также вопросы эффективного контроля гельминтозов. В связи с этим изучение видового состава, распространенности и обилия гельминтов у лошадей и ослов разных возрастных групп Бухарской области представляет научный и практический интерес.
Особую научную значимость имеет изучение путей циркуляции гельминтов в системе «паразит – хозяин», поскольку механизмы передачи инвазий определяются взаимодействием биологических особенностей паразита, физиологического состояния хозяина и факторов внешней среды. Изменение климатических параметров, деградация естественных местообитаний, а также широкое применение антигельминтных средств приводят к трансформации традиционных путей циркуляции, смещению сезонной динамики инвазий и изменению структуры гельминтофауны. В этих условиях возрастает роль совместного обитания диких и домашних непарнокопытных.
Не менее важным аспектом является возрастная динамика гельминтофауны. Установлено, что молодые животные (жеребята) более восприимчивы к паразитарным инвазиям вследствие слабой иммунной системы. С возрастом формируется частичный иммунитет, что приводит к снижению интенсивности заражения и изменению видового состава гельминтов. Исследования показывают, что динамическое наблюдение за жеребятами позволяет выявить закономерности формирования паразитоценозов и определить наиболее уязвимые периоды их развития. Следует отметить, что сезонная и возрастная динамика гельминтозов тесно взаимосвязаны и определяют особенности функционирования паразитарных систем. Учет этих факторов является необходимым условием для разработки эффективных профилактических мероприятий. Таким образом, исследование гельминтофауны непарнокопытных животных Центрального Узбекистана с учетом сезонной и возрастной динамики является актуальным и востребованным направлением современной науки.
Цель исследования – изучить сезонную и возрастную динамику нематод желудочно-кишечного тракта лошадей и ослов Бухарской области Узбекистана.
Материалы и методы исследования
Исследования проводили на основе материалов, полученных от лошадей и ослов, содержащихся в животноводческих хозяйствах Алатского, Караулбазарского, Рамитанского, Бухарского, Гиждуванского, Шафирканского, Пешкунского и Каракулского районов Бухарской области во все сезоны 2025–2026 гг. (рис. 1). Для изучения гельминтофауны непарнокопытных применяли комплекс паразитологических методов, включающий диагностическую дегельминтизацию и копрологические исследования. Гельминтологический материал от лошадей и ослов собирался во все сезоны года.

Рис. 1. Координаты точек сбора материалов Примечание: составлен авторами по результатам данного исследования
Исследования проводили на лошадях (n = 40) и ослах (n = 40) методом диагностической дегельминтизации. В каждый сезон обследовали по 10 лошадей и 10 ослов. У лошадей возрастную динамику зараженности изучали в трех группах: до 1 года (n = 13), от 1 до 3 лет (n = 13) и старше 3–4 лет (n = 14). У ослов возрастные группы были следующими: до 6 месяцев (n = 13), от 6 месяцев до 2 лет (n = 13) и старше 2 лет (n = 14).
Для выявления гельминтозов у лошадей и ослов применяли методы паразитологической диагностики. При выборе диагностических подходов учитывали опубликованные данные о чувствительности и диагностической эффективности методов обнаружения яиц гельминтов в фекалиях непарнокопытных [2].
Метод диагностической дегельминтизации заключался в однократном пероральном введении ивермектина в дозе 0,2 мг/кг массы тела с последующим сбором выделившихся гельминтов в течение 24–72 ч, что соответствует современным рекомендациям по контролю гельминтозов у непарнокопытных [3]. Полученный материал промывали, фиксировали в 70 %-м этаноле и идентифицировали по морфологическим признакам.
Для идентификации гельминтов использовались определители и монографии [4]. Изучение морфологии и определение видов гельминтов проводилось на временных и постоянных препаратах с использованием современных приборов: LOMO C-10 стереоскопического микроскопа (Digital Microscope, China, 2022), инвентированного CK-2TR (Olympus, Germany, 2005) и бинокулярного микроскопа NLCD-307 B (Motic, Japan, 2020).
Статистическую обработку полученных данных проводили с использованием методов вариационной статистики и эпидемиологического анализа, общепринятых в паразитологии. Экстенсивность инвазии – ЭИ, % (95 % доверительный интервал – ДИ) рассчитывали как долю зараженных животных от общего числа исследованных. Интенсивность инвазии (ИИ) выражали как среднее значение с указанием стандартного отклонения и диапазона (M ± SD; min–max), что является стандартным методом анализа долевых показателей в паразитологических исследованиях [5] ИИ, экз. (M ± SD; min–max). Сравнение средних значений интенсивности инвазии проводили с использованием t-критерия Стьюдента при нормальном распределении данных. Все расчеты выполняли с использованием стандартных статистических методов.
Для сравнения средних значений интенсивности инвазии у лошадей и ослов применяли t-критерий для независимых выборок, не предполагающий равенства дисперсий между группами. Статистическую значимость различий оценивали по двустороннему p-value. Различия считали статистически значимыми при p < 0,05. Результаты статистического анализа представляли в виде значений t-критерия и p-value.
Результаты исследования и их обсуждение
У непарнокопытных путем диагностической дегельминтизации и копрологических исследований выявлено 10 видов гельминтов: Cyathostomum catinatum, Cylicocyclus auriculatus, C. nassatus, C. insigne, Habronema muscae, Triodontophorus serratus, Oxyuris equi, Strongylus equinus, S. edentatus, Parascaris equorum. Общими для двух хозяев оказались 6 видов паразитов: Cyathostomum catinatum, Cylicocyclus auriculatus, C. nassatus, Triodontophorus serratus, Oxyuris equi, Parascaris equorum (таблица).
При анализе полученных данных было выявлены доминирующие виды гельминтов среди лошадей: Habronema muscae (ЭИ:72,5 %; ИИ:1–96), Triodontophorus serratus (62,5 %; 2–100), Strongylus equinus (50,0 %; 3–100), Parascaris equorum (67,5 %; 1–83). Анализ полученных данных по гельминтозам ослов выявил три доминирующих вида нематод – Parascaris equorum (65,0 %; 15–128), Cyathostomum catinatum (67,5; 5–170) и Cylicocyclus nassatus (67,5 %; 11–250).
Анализ сезонной динамики гельминтозов у лошадей и ослов показал, что изменения экстенсивности и интенсивности инвазии напрямую связаны с особенностями жизненного цикла паразитов, характером их миграции в организме хозяев, что наглядно подтверждается графическими данными (рис. 2, 4).
Habronema muscae является гетероксенным видом, промежуточным хозяином которого являются мухи Musca domestica. Обращает на себя внимание существенное расхождение между осенней экстенсивностью (50,0 %) и осенней интенсивностью (27,5 ± 3,3 экз., диапазон 21–34): при сохраняющейся высокой зараженности животных средняя нагрузка на одну особь снижается более чем втрое относительно летних значений и оказывается ниже даже весенней (33,5 ± 5,8 экз.).
Степень зараженности гельминтами домашних непарнокопытных Бухарской области
|
№ |
Виды гельминтов |
Лошадь |
Осел |
t-критерий |
p-value |
||
|
ЭИ % (95 % ДИ) |
M ± SD (min-max) |
ЭИ % (95 % ДИ) |
M ± SD (min-max) |
||||
|
1 |
Cyathostomum catinatum |
25,0 (14,2–40,2) |
28,5 ± 2,8 (23–34) |
67,5 (52,0–80,01) |
87,5 ± 41,3 (5–170) |
-7,377 |
6,72×10⁻⁸ |
|
2 |
Cylicocyclus auriculatus |
17,5 (8,7–31,9) |
12,5 ± 7,02 (2–23) |
25,0 (14–40,2) |
19,5 ± 9,3 (1–38) |
-1,767 |
9,77×10⁻² |
|
3 |
Cylicocyclus nassatus |
12,5 (5,5–26,1) |
20,0 ± 11,05 (5–35) |
67,5 (52,0–80,01) |
130,5 ± 59,8 (11–250) |
-8,823 |
8,07×10⁻¹⁰ |
|
4 |
Cylicocyclus insigne |
15 (7,1–29,1) |
28,5 ± 15,01 (5–52) |
– |
|||
|
5 |
Triodontophorus serratus |
62,5 (37,5–67,1) |
51,0 ± 24,5 (2–100) |
25,0 (14,2–40,2) |
31,0 ± 6,0 (19–43) |
3,806 |
6,50×10⁻⁴ |
|
6 |
Oxyuris equi |
12,5 (5,5–26,1) |
3,5 ± 1,6 (2–5) |
20,0 (10,5–34,8) |
1,5 ± 0,3 (1–2) |
2,765 |
4,82×10⁻² |
|
7 |
Strongylus equinus |
50,0 (35,5–64,8) |
51,5 ± 24,3 (3–100) |
– |
– |
||
|
8 |
Strongylus edentatus |
27,5 (16,1–42,8) |
40,5 ± 20,0 (1–80) |
– |
– |
||
|
9 |
Parascaris equorum |
67,5 (52,0–80,01) |
42,0 ± 20,8 (1–83) |
65,0 (49,5–77,5) |
64,5 ± 28,3 (15–128) |
-3,288 |
1,94×10⁻³ |
|
10 |
Habronema muscae |
72,5 (57,2–83,5) |
48,5 ± 23,8 (1–96) |
– |
– |
||
|
Всего видов: |
10 |
6 |
|||||
Примечание: составлена авторами на основе полученных данных в ходе исследования.
Это указывает на то, что осенью сохраняются преимущественно остаточные популяции возбудителя без активного пополнения свежими когортами. Такая динамика напрямую отражает сезонную активность промежуточных хозяев – синантропных мух Musca domestica, обеспечивающих передачу возбудителя дефинитивному хозяину. Полное отсутствие H. muscae в зимний период соответствует прекращению развития мух при низких температурах, а летний пик экстенсивности (70,0 %) и интенсивности (88,0 экз.) – максимальной численности мух в жаркий сезон.
Среди выявленных видов Triodontophorus serratus регистрируется во всех четырех сезонах, включая зимний период с экстенсивностью инвазии 20,0 ± 5,7 % и интенсивностью 7,0 ± 2,5 экз. Экстенсивность нарастает от зимы к лету, достигая летнего максимума 60 ± 15,5 %, и снижается к осени до 30 ± 14,5 %. Интенсивность инвазии демонстрирует несколько иной профиль: летний пик 72,5 ± 13,8 экз. сопровождается близким к нему осенним значением 60,0 ± 5,0 экз., то есть при снижении числа зараженных животных осенью средняя нагрузка на одну особь остается высокой. Минимальная зимняя интенсивность (7,0 экз.) подтверждает статус вида как постоянного компонента гельминтоценоза лошадей исследуемого региона.
В отличие от круглогодично присутствующего T. serratus, Strongylus equinus характеризуется наиболее низкими значениями экстенсивности и интенсивности среди четырех видов на большей части года. Зимой возбудитель не регистрируется, весной экстенсивность составляет 10 ± 9,5 % при интенсивности 8,0 ± 2,5 экз., что является минимальным значением из зарегистрированных. Летом показатель повышается до 30 ± 14,5 %, однако выраженный подъем наступает только осенью: экстенсивность достигает 50 ± 15,8 %, интенсивность – 75,0 ± 12,5 экз. с диапазоном 50–100. Таким образом, для S. equinus характерна выраженная концентрация инвазии в осенний период при относительно низком уровне во все остальные сезоны.
Показатели Parascaris equorum последовательно нарастают от зимы к осени по обоим параметрам. Зимняя экстенсивность (10 ± 9,5 %) и интенсивность (2,8 ± 1,0 экз., диапазон 1–5) – минимальные значения для вида. Весной показатели остаются низкими (ЭИ 10,0 %, ИИ 3,0 экз.), однако летом происходит скачкообразный подъем – до 40,0 % и 49,0 ± 14,5 экз. соответственно. Осенью регистрируется максимум: экстенсивность 60 ± 15,5 % и интенсивность 80,0 ± 21,0 экз. с диапазоном 38–122. Осенние значения P. equorum превосходят соответствующие показатели всех остальных видов в этом сезоне, что делает вид доминирующим осенним компонентом гельминтоценоза по данным таблицы.
Parascaris equorum у ослов демонстрирует последовательно нарастающий тренд от зимы к осени по обоим показателям зараженности. Зимняя экстенсивность составляет 10 ± 9,5 % при интенсивности 16,0 ± 4,0 экз. с диапазоном 8–24, весной оба показателя удваиваются (20,0 % и 30,0 ± 7,5 экз.). Летом наблюдается резкий подъем экстенсивности до 40 ± 15,5 %, однако средняя интенсивность инвазии в этот период неожиданно снижается до 18,5 ± 3,3 экз. – то есть вирулентное распространение вида по популяции сопровождается уменьшением индивидуальной нагрузки. Осенью регистрируется максимум по обоим показателям одновременно: экстенсивность достигает 50 ± 15,8 %, интенсивность – 47,0 ± 13,0 экз. с диапазоном 21–73.
Выраженный весенне-летний подъем показывает Cyathostomum catinatum с летним максимумом. Зимняя экстенсивность (20 ± 12,6 %) и интенсивность (13,0 ± 4,0 экз.) – минимальные значения для вида, весной оба показателя увеличиваются более чем вдвое (40,0 % и 39,0 ± 12,0 экз.), а летом достигают максимума – экстенсивность 60 ± 15,5 % и интенсивность 110,0 ± 30,0 экз. с диапазоном 50–170. Осенью экстенсивность несколько снижается до 50 ± 15,8 %, интенсивность – до 68,0 ± 15,5 экз., оставаясь при этом на уровне, значительно превышающем зимне-весенние значения. Такой профиль с четко выраженным летним пиком свидетельствует о существенной роли C. catinatum как летнего доминирующего компонента гельминтоценоза ослов исследуемого региона.
Cylicocyclus nassatus демонстрирует наиболее высокие абсолютные значения интенсивности инвазии среди всех трех видов и обеих исследованных групп животных (ослы). Даже зимняя интенсивность 45,0 ± 17,0 экз. с диапазоном 11–79 превышает зимние показатели остальных видов, что указывает на постоянное присутствие вида в организме дефинитивного хозяина с высокой индивидуальной нагрузкой. Весной экстенсивность возрастает до 50 ± 15,8 %, а интенсивность инвазии – до 82,5 ± 18,8 экз. с диапазоном 45–120. Летний пик составляет 60 ± 15,5 % по экстенсивности и 150,0 ± 50,0 экз. по интенсивности с исключительно широким диапазоном 50–250 экз., что является максимальным значением средней интенсивности во всей таблице.

Рис. 2. Сезонная динамика зараженности гельминтами лошадей Примечание: составлен авторами по результатам данного исследования

Рис. 3. Возрастная динамика зараженности гельминтами лошадей Примечание: составлен авторами по результатам данного исследования

Рис. 4. Сезонная динамика зараженности гельминтами ослов Примечание: составлен авторами по результатам данного исследования

Рис. 5. Возрастная динамика зараженности гельминтами ослов Примечание: составлен авторами по результатам данного исследования
Осенние значения (50,0 % и 92,5 ± 30,3 экз.) остаются существенно выше зимних, подтверждая доминирующее положение C. nassatus в структуре гельминтоценоза ослов на протяжении всего теплого сезона.
Также были проведены исследования по возрастной динамике зараженности гельминтами. Анализ возрастной динамики зараженности гельминтами у лошадей и ослов показал, что уровень инвазии существенно варьирует в зависимости от вида паразита и возраста животных. Установлено, что для большинства гельминтов характерна тенденция к увеличению экстенсивности и интенсивности инвазии с возрастом, однако выраженность этой закономерности различается между лошадьми и ослами (рис. 3, 5).
Parascaris equorum – единственный вид, у которого пик зараженности приходится на самых молодых животных. У жеребят до года экстенсивность составляет 30,8 ± 12,8 % при средней интенсивности 81,0 ± 20,5 экз., причем максимальные находки в отдельных особях доходят до 122 экз. – это самая высокая индивидуальная нагрузка во всей таблице. К возрасту 1–3 лет показатели резко падают: экстенсивность снижается до 23,1 %, интенсивность – до 49,0 экз. У животных старше 3–4 лет зараженность составляет 7,1 ± 6,9 %, интенсивность 5,5 экз. Молодые особи заражаются массово и с высокой инвазионной нагрузкой.
Совершенно противоположную картину дает Habronema muscae. У молодняка до года зараженность минимальна – 7,7 ± 7,4 % при интенсивности 13,5 экз., затем удваивается в возрасте 1–3 лет (23,1 %, 22,5 экз.) и достигает максимума у взрослых животных: 28,6 ± 12,1 % и 47,5 ± 11,25 экз. с диапазоном 25–70. Интенсивность инвазии между младшей и старшей группами вырастает в 3,5 раза – рост очень заметный.
Strongylus equinus следует тому же нарастанию, что и H. muscae, но в еще более выраженной форме. У молодняка до года экстенсивность всего 7,7 ± 7,4 % – самое низкое значение во всей таблице, интенсивность 5,5 экз. К возрасту 1–3 лет показатели утраиваются (15,4 % и 27,5 экз.), а у взрослых достигают максимума – 28,6 % и 65,0 ± 17,5 экз. с диапазоном 30–100.
Triodontophorus serratus показывает наиболее необычную из четырех видов возрастную динамику – с пиком в средней возрастной группе. У молодняка до года экстенсивность 23,1 %, у животных 1–3 лет она удваивается до 38,5 ± 13,5 % – это максимум для вида, а у взрослых снова падает до 21,4 %. Интенсивность инвазии проявляет ту же динамику: 11,0 → 60,0 → 47,5 экз.
Если свести все это в единую картину, три из четырех видов подчиняются одному общему правилу: зараженность нарастает от молодняка к взрослым (H. muscae, S. equinus, отчасти T. serratus – но с явным изменением вниз в старшей группе), а P. equorum единственный движется в противоположном направлении – от максимума у жеребят к почти нулевой зараженности у взрослых.
Возрастное распределение зараженности у ослов дает картину, заметно отличающуюся от лошадиной. Здесь мы имеем дело с тремя видами, Cyathostomum catinatum, Cylicocyclus nassatus и Parascaris equorum, и что сразу бросается в глаза: все три вида регистрируются во всех трех возрастных группах, включая ослят до 6 месяцев.
Cyathostomum catinatum демонстрирует куполообразный возрастной профиль с пиком в средней группе. У ослят до 6 месяцев экстенсивность составляет 30,8 ± 12,8 % при интенсивности 27,5 экз., у молодняка 6 месяцев – 2 года оба показателя резко возрастают: до 53,8 ± 13,8 % и 85,0 ± 17,5 экз. соответственно. К возрасту старше 2 лет зараженность несколько снижается – до 42,9 % и 75,0 экз. Такая динамика согласуется с известной биологией циатостом: молодые особи заражаются активно с первого выхода на пастбище, к возрасту 1–2 лет накапливается наибольшая паразитарная нагрузка.
Cylicocyclus nassatus следует похожей возрастной траектории, но с двумя принципиальными отличиями. Во-первых, все абсолютные значения интенсивности инвазии у этого вида существенно выше: 45,5 экз. у ослят, 130,0 экз. у молодняка, 175,0 экз. у взрослых с максимумом до 250 экз. Во-вторых, у C. nassatus нет характерного для C. catinatum снижения интенсивности в старшей группе – наоборот, средняя интенсивность у взрослых животных максимальна (175,0 против 130,0 у молодняка), хотя экстенсивность несколько снижается (42,9 % против 53,8 %). Это означает, что часть взрослых ослов несет исключительно высокую индивидуальную паразитарную нагрузку – до 250 экз. – при том, что доля зараженных животных в популяции стабилизируется.
Parascaris equorum у ослов экстенсивность инвазии до 6 месяцев составляет 53,8 ± 13,8 % при интенсивности 127,5 экз., у молодняка 6 месяцев – 2 года экстенсивность снижается (30,8 %), интенсивность соответственно до 110 экз. У взрослых экстенсивность достигает минимума (23,1 %), интенсивность втрое снижается (39,5 экз., диапазон 9–70).
Возрастные изменения интенсивности инвазии: у C. catinatum после повышения в промежуточной возрастной группе наблюдается снижение, у C. nassatus – последовательное увеличение, а у P. equorum – тенденция к снижению после относительно высоких значений в младших возрастных группах.
Проведенное исследование нематод лошадей и ослов Бухарской области выявило 10 видов нематод у лошадей и 6 – у ослов, из которых 6 видов оказались общими для обоих хозяев, 4 зарегистрированы только у лошадей. Последние виды, зарегистрированы только у лошадей – Cylicocyclus insigne, Strongylus equinus, Strongylus edentatus и Habronema muscae. Это не случайно: Strongylus equinus и S. edentatus – крупные стронгилиды с миграцией 8–11 месяцев, что связано со стойловым.
Обратная картина выявлена по общим шести видам, у пяти показатели зараженности ослов превышают таковые у лошадей: Cylicocyclus nassatus дает наиболее резкий контраст (67,5 % у ослов, 12,5 % у лошадей), Cyathostomum catinatum – 67,5 %, у лошадей 25 %; Cylicocyclus auriculatus – 25 %, у лошадей 17,5 %; Oxyuris equi – 20 %, у лошадей 12,5 %. Только Triodontophorus serratus и Parascaris equorum демонстрируют более высокую зараженность у лошадей. Полученная картина в целом соответствует данным исследований других регионов Узбекистана, где мелкие стронгилиды рассматриваются как важнейшая составляющая паразитарных сообществ домашних непарнокопытных. В Каракалпакстане у лошадей было зарегистрировано 53 вида нематод [6]. А также в Иране были зарегистрированы 37 видов нематод пищеварительной системы, что также свидетельствует о значительном разнообразии нематодофауны лошадей, ослов и мулов [7]. При более широком систематическом анализе инвазионных заболеваний непарнокопытных Ирана также среди отдельных групп животных наиболее высокая зараженность была отмечена именно у ослов [8]. Таким образом, в условиях Бухарской области ослы характеризовались более высокой зараженностью рядом мелких стронгилид, особенно C. nassatus и C. catinatum. Вместе с тем полученные данные позволяют говорить о значимой роли ослов в поддержании циркуляции этих паразитов в исследуемой экосистеме [9].
Parascaris equorum заслуживает отдельного разбора, потому что именно по нему сравнение хозяев дает самый интересный биологический результат. Общая зараженность у лошадей выше (67,5 %, а у ослов 65 %). Полученные результаты по сезонной и возрастной динамике лошадей P. equorum касаются исследований, проведенных в северо-западном Узбекистане [10]. Исследование, проведенное в Египте, показало, что зараженность ослов Parascaris equorum снижалась с возрастом животных: от 100 % у ослов в возрасте 1–2 лет до 14,28 % в возрасте 3–5 лет, тогда как у животных в возрасте 6–8 лет данный паразит не выявлялся [11].
Возрастная структура других нематод у лошадей имела иной характер. У нематод Habronema muscae и Strongylus equinus наблюдалось постепенное увеличение экстенсивности и интенсивности инвазии с возрастом хозяина. У H. muscae экстенсивность возрастала от 7,7 % у молодых животных до 28,6 % у взрослых, а интенсивность – с 13,5 до 47,5 экз.; аналогичная тенденция была характерна для S. equinus, где интенсивность увеличивалась с 5,5 экз. у молодых животных до 65,0 экз. у взрослых. Такая возрастная зависимость может отражать различия в биологии паразитов и характере накопления инвазионного материала при многократных заражениях в течение жизни. Для стронгилид подобная зависимость особенно характерна, поскольку взрослые животные имеют более длительную историю контакта с инвазионными стадиями паразитов.
Triodontophorus serratus занимал промежуточное положение: максимальная экстенсивность инвазии отмечена у животных в возрасте 1–3 лет (38,5 %), после чего у взрослых снижалась до 21,4 %, однако интенсивность оставалась относительно высокой (47,5 экз.). Возрастная динамика нематод у лошадей в нашем исследовании была выраженно видоспецифичной: P. equorum характеризовался преимущественным поражением молодых животных, H. muscae и S. equinus – постепенным увеличением инвазии с возрастом, тогда как T. serratus демонстрировал максимальные показатели в средней возрастной группе. Подобная неоднородность возрастных профилей согласуется с данными исследований эквид в других регионах Азии, где влияние возраста на паразитарное сообщество зависит от конкретной группы нематод и условий содержания животных [12, 13].
По сезонной динамике общий – летне-осенний максимум зараженности у большинства видов, обусловливается сочетанием весенне-летнего пика пастбищной передачи, реализующего заражения через 8–15 недель. В свою очередь, различия – в структуре пиков у лошадей четыре вида четко разделяются на две группы: летний пик (Habronema muscae, Triodontophorus serratus) и осенний пик (Strongylus equinus, Parascaris equorum), с полным отсутствием Habronema и S. equinus зимой. У ослов же все три исследованных вида регистрируются круглогодично, включая зимний период, и все три достигают летнего максимума. Сезонные изменения зараженности гельминтами у ослов отмечены также в Эфиопии, где максимальные показатели стронгилезной инвазии регистрировались в основной сезон дождей, тогда как в последующие сухой и короткий дождливый сезоны интенсивность заражения была существенно ниже [14]. Ключевую роль играют поведенческие различия – ослы менее подвижны, реже мигрируют между пастбищами, чаще концентрируются вблизи мест водопоя и человеческого жилья независимо от сезона.
Возрастная структура зараженности у обоих хозяев подчиняется общему принципу – паразиты специализированы по возрастным нишам. Но реализуется этот принцип по-разному. У лошадей четыре вида четко распределены между тремя возрастными группами: Parascaris доминирует у молодняка до года, Triodontophorus – в средней возрастной группе с частичной встречаемостью у взрослых, Habronema и Strongylus equinus нарастают с возрастом. Такое распределение отражает разные механизмы: возрастного иммунитета для P. equorum, накопление для мигрирующих стронгилид и промежуточный сценарий с частичным иммунным контролем для T. serratus. У ослов же возрастное распределение более сжатое: все три вида регистрируются во всех группах, накопление происходит быстро – уже к 6 месяцам – 2 годам пиковые значения присутствуют. Для C. catinatum свойственен куполообразный профиль у взрослых; у C. nassatus – непрерывное накопление с возрастом, вплоть до 250 экз. в отдельных особях старшей группы. У лошадей также выявлена возрастная динамика паразитарной инвазии: в исследовании показатели зараженности Parascaris spp. и Strongylus spp. изменялись в зависимости от возраста жеребят [15].
В целом полученные данные впервые дают развернутую картину зараженности нематодами желудочно-кишечного тракта лошадей и ослов аридной зоны Бухарской области с одновременным учетом видового состава, сезонной динамики и возрастной структуры инвазии. Наиболее значимые биологические результаты – контраст видового богатства (10/6 видов), доминирование ослов как резервуара мелких стронгилид (в первую очередь C. nassatus), и отсутствие возрастного иммунитета к P. equorum у ослов на фоне классического его проявления у лошадей – представляют интерес как для региональной паразитологии, так и для более широкой сравнительной биологии гельминтозов.
Заключение
Сравнительный анализ показал, что ослы характеризуются более высокой общей зараженностью и интенсивностью инвазии, особенно по малым стронгилидам. У них отмечается более равномерное распределение паразитов по возрастным группам и более высокая паразитарная нагрузка. У лошадей, напротив, для ряда видов характерны возрастные пики зараженности, особенно для крупных стронгилид. По сезонной же динамике количество паразитов меняется в течение года по-разному: у биогельминтов зависит от развития промежуточных хозяев и их приуроченности к фото-, гео- и термотаксисам. В свою очередь, у геогельминтов пики зараженности приходятся на теплые и влажные месяцы. Таким образом, возраст и вид хозяина являются ключевыми факторами, определяющими структуру и уровень гельминтной инвазии у непарнокопытных, что необходимо учитывать при разработке профилактических и лечебных мероприятий.
Все процедуры с животными проводились в соответствии с одобрением Комитета по этике (2010/63/EU) и с соблюдением международных рекомендаций по защите и благополучию животных. До проведения отбора любых образцов было получено письменное информированное согласие владельцев животных.
Конфликт интересов
Финансирование
Библиографическая ссылка
URL: https://science-biology.ru/article/view?id=1477 (дата обращения: 19.11.2026).
DOI: https://doi.org/10.17513/srbs.1477
